Ответы на вопросы читателей журнала «Русский Дом» — март 2009 г.

О какой любви сейчас может идти речь, когда само это слово — вот, наверное, наиболее яркий символ нашего времени — подвергается предельно насмешливому диавольскому поруганию? И как достигнуть нам чистоты там, где, как Вы сказали однажды, «за нераскаянность предал Бог наш народ в руки нечистого»?

В. Семенова, г. Орел

В нашей современной, давно уже не «европейской», а скорее «афроазиатской» культуре евангельская заповедь о любви и заповедь блаженства — «блаженны чистые сердцем» — звучит более чем необычно. В мире, где все направлено на то, чтобы провоцировать, возбуждать, выставляться, где непристойность стала средством рекламы, во времена, когда повсюду афишируется соблазн, краткие слова Евангелия кажутся наивными и анахроничными. Они были произнесены впервые в другом мире и в другое время, но, как и сегодня, роскошь и непотребство демонстрировались тогда напоказ почти столь же нагло и столь же утонченно. «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Дано ли было нам когда-либо пережить то, о чем говорят эти слова, столь краткие и столь простые?

Две других мысли Священного Писания могут помочь нам увидеть, как далеко простирается эта заповедь и как она глубока.

Первая мысль. Сам Бог возвестил в Ветхом Завете: «Нельзя увидеть Бога, не умерев» (Исх. 33, 20). Прежде всего здесь пророчество о Крестной смерти Христовой и о смерти каждого человека во Христе. И указание на то, каким должно быть наше духовное восхождение. Видение Бога смертельно опасно для неочищенного от греха сердца, это есть дерзкое посягательство на запретное. Святые отцы говорят, что надо умереть для себя, чтобы увидеть Бога. Только это животворящее умирание открывает путь к видению Бога. Пока мы не достигли через покаяние этого внутреннего зрения, этой ясности взгляда, как можем мы дерзать «видеть Бога»? Пока непроницаемая толща греха, духовная слепота препятствует нашему видению, мы не должны удивляться, что нам этого не дано.

Вторая мысль, которая может нам помочь понять заповедь о «чистых сердцем» высказана в Первом Соборном Послании святого апостола Иоанна Богослова: «Мы будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1 Ин. 3, 2). Это христианское откровение совершенно переворачивает все наши представления о духовной жизни. И ставит на место бесконечные и бесплодные усилия человечества самому достигнуть Бога. Мы знаем, что даже лучшие из язычников говорили о необходимости внутренней чистоты для обретения духовного видения, а апостол любви Иоанн Богослов, девственник, наперсник Христов, утверждает, что только видение Бога дает чистоту. Точно так же пророк Исаия исповедовал свое недостоинство пред Богом и невозможность самому исцелиться от нечистоты, пока Бог не очистит его, прикоснувшись к его устам.

Взаимосвязь между видением Бога и нашей чистотой дана в обратном порядке. Не наша чистота приводит к видению Бога, но видение Бога дарует чистоту. Или как говорит святитель Игнатий Брянчанинов: «Совершенная чистота дается тому, кто видит свою нечистоту и оплакивает ее перед Богом». Благодаря этой устремленности души к Богу, жаждущей чистоты, достигает она источника всякой чистоты. Все святые, известные и неизвестные, были чистые сердцем, то есть с очищенным сердцем. И Божия Матерь, Царица всех святых, видела Бога в полноте или, иначе говоря, от Самого Бога приняла дар быть Пречистой вовеки. Чистота души, говорит преподобный Исаак Сирин, это молитва сердца за немощных, которые падают.

Я иногда захожу в храм, но не иду на исповедь, потому что боюсь снова впасть в тот же грех, от которого теперь никак не могу избавиться. Не хочу оказаться обманщиком Бога и лицемером.

А. Осипенко, г. Харьков

Распространенная ошибка: прежде чем придти ко Христу, мы хотим что-то приобрести. Мы думаем, что прощение Божие не дается совершенно даром, что мы должны заплатить за него Господу своими делами.

Мы знаем, что Господь зовет: «Придите ко Мне такими, какие вы есть», ибо нам заповедано придти и черпать воду жизни даром. Потому не говори: «У меня по-прежнему влечение ко греху, сердце мое исполнено окамененного нечувствия. Я не могу сокрушаться о моих грехах как должно. Потому буду держаться подальше от Церкви, пока не исправлюсь». Это как если бы ты сказал: «Я должен обратиться к врачу. Но до этого надо, чтобы мои раны зарубцевались. Когда болезнь пройдет, тогда и пойду к врачу». Для чего тебе идти к врачу, если не для того, чтобы исцелиться? Тем более, что болезнь твоя смертельно опасна. Поистине там и здесь —- в телесном и духовном — обнаруживается одно и то же неразумие, одно и то же безумие. Христос — твой Врач, и не надейся на исцеление, пока не придешь к Нему.

Сколько ни стараюсь все исполнять, сколько ни молюсь, лучше не становлюсь. А наоборот, только хуже.

Л. Рязанова, Челябинская обл.

Святые отцы говорят: трудись, и Бог почтит твое терпение. Но все в духовной жизни существует ради того, чтобы обрести смиренное сознание, что невозможно человеку самому победить смерть и тем более то, что является причиной смерти — грех. «Становлюсь только хуже» — может означать, что ты стал видеть лучше свою тьму от приближения к свету.

Никакая сила не может сделать человека христианином, кроме той, которой сотворен мир. Слава Божия — в том, что Бог силен зло обратить в добро. (Апостол Павел добавляет к этим словам: «Что же, будем делать зло? Да не будет!» Потому что кто узнал эту силу, эту любовь Христову, не может не ненавидеть зло и не любить добро). Тот, кого любит Бог, знает, что Он любит его до конца. Кровь Искупителя, запечатлевающая душу Духом Святым, — единственное, что нужно. Потому драгоценнее всего таинства покаяния и причащения. Необходимо трудиться, но необходимо также и помнить, что молитва — долг и труд для фарисея, а для христианина — дар и радость. Не за молитвы Бог исполняет прошения Своих чад. Но они молятся, потому что Бог хочет ответить на их молитвы. Понятна ли Вам такая необычная мысль? Собственная правда и законническая праведность, в том числе в молитве, не привлекает взор Господа, а напротив, удаляет от Него. Кто ищет спасения своими собственными средствами, говорят святые отцы, гоняется за тенью, ошибочно принимает одно за другое, смерть принимает за жизнь, ибо конец закона — смерть, как свидетельствует апостол. Такой человек, даже если он не щадит трудов, все более удаляется от Того, Кто есть путь, истина и жизнь.

Вопрос об искушении. «Не введи нас во искушение». Но Сам Христос искушаем от диавола.

Самойлов Олег, г. Казань

Искушение всегда рядом с нами, оно ждет нас неустранимо. Но Господь открывает нам путь. Это не значит, что мы можем избежать искушения, перехитрить его. Да, Церковь говорит нам, что надо бежать поводов ко греху и укреплять наше сопротивление греху молитвой и постом. Но невозможно избежать искушения. Ученик не больше своего Учителя.

Есть два способа попытаться избежать искушения. Первый хорошо нам известен, потому что мы все когда-то узнали его. Пойти дорогой Адама и уступить искушению. Это самообман. Потому что рано или поздно, даже для самых ожесточенных грешников, не будет иного пути, кроме как идти через него, преодолевая его, может быть, через предельное отчаяние, — но вместе с Господом. Наш час неизбежно придет, и мы станем лицом к лицу с истиной. Это будет наша Страстная седмица. Наша молитва будет непрестанной, исполненной доверия к Богу. Как сказал Господь в Гефсимании: «Бдите и молитесь, да не внидите в напасть». Наконец, как для Господа, — это будет любовь. Потому что в этот час в нашем предельном отчаянии мы узнаем, как Бог любит нас. Всякое искушение не имеет никакого иного смысла, кроме как открыть нам в высшей степени Христову любовь.

Почему Христос подвергается искушению? Не впервые человек узнал искушение. Прародитель Адам уступил ему, и не сосчитать, сколько других после него. Как человек, Господь должен был в свой черед встретиться с искушением. Однако этот человек был Бог. И что-то совершенно новое должно было произойти. Не то, что искушение было легким для Господа. Или что Он мог сделать его более легким для Себя. Нет, Он претерпел это искушение ради всех наших искушений. Но абсолютно новым в Господе была Его любовь. Он любил Своего Отца Небесного любовью, какой не имел ни Адам, ни любой другой человек, которые потому и были бессильны противостоять диаволу. Эта любовь не могла позволить Христу уступить искушению. Но она не облегчила Его участь. Напротив, более чем кто-либо, чем все люди вместе взятые, Он был искушаем. До смерти. Единственный способ для Него преодолеть искушение было умереть. Но умереть любовью к Отцу и ко всем людям. Нашего ради спасения и нашей победы во всех не устранимых никакими силами искушениях.

В одной из Ваших статей я прочитала: «Индивидуализм — главная современная идеология. И главная духовная опасность в Церкви — индивидуализм или равнодушие». Что означает индивидуализм в Церкви? Разве перед Богом не каждый за себя будет отвечать? У кого-то из святых отцов я встретила такое рассуждение: все рождаются по одному, а не вместе, и точно также умирают — по одному, в знак того, что каждый в конце концов предстанет один на один с Богом. А известные всем слова преподобного Серафима: «Спасись сам, и тысячи вокруг тебя спасутся»? И у преподобного Макария Великого сказано: «Пока ты не поймешь, что нет никого, кроме тебя и Бога, ты будешь страдать».

Елена Шлагина, г. Псков

Все так. Но когда мы говорим, что индивидуализм — главная болезнь современного человечества, что он все более проникает и в Церковь, мы имеем в виду нечто другое. Тот «чистый и строгий», по существу лишенный христианской любви индивидуализм, который принимается порой за сущность христианства. Верующий человек — наедине со своим Богом, для него очень мало значит, что происходит вокруг него. Подвигом личной молитвы он должен пройти через невидимое сражение, которое есть вся его жизнь. Кажется, все на месте. Но обратите внимание на псалом, звучащий каждый день на вечерне в наших православных храмах: «Из глубины воззвах». Он начинается личным воплем отчаяния погибающего в грехах человека и заканчивается надеждой на спасение всего богоизбранного народа: «И Той избавит Израиля от всех беззаконий его».

Чрезмерное подчеркивание вопроса личного спасения с неизбежностью приводит к уничтожению смысла истории. История сводится к сумме индивидуальных судеб, а личная судьба — к почти полному упразднению коллективной ответственности, к индивидуалистической морали, а тяжкие последствия так называемой политики, даже если в ней решается судьба целого народа и всей Церкви, почти совсем не принимаются в расчет. Хотя, казалось бы, речь идет о совершенно очевидных вещах. Достаточно вспомнить революцию 1917 года. Или новую революцию наших дней, с ее все более успешной попыткой навязывания человечеству греха как нормы. Если не противопоставить сегодняшнему злу добро, совершаемое во Христе, вместо вчерашнего атеизма будет царствовать сатанизм.

Разумеется, существует и другая крайность. Но вопрос не в том, чтобы отрицать автономность человеческой личности. Каждый человек, единственный и неповторимый, — предмет единственной любви его Творца. Он как бы находится на особенном луче, исходящем от Солнца Правды. Он — самый любимый у Бога. Чем более он очищается благодатью Христовой, чем ближе становится к Богу, тем большее число людей включает он в свою жизнь.

Протоиерей Александр Шаргунов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *