Ответы на вопросы читателей журнала «Русский Дом» — ноябрь 2016 г.

Сила веры зависит от жизни по вере

Во время праздничного богослужения в наш храм вошла группа туристов. Они вели себя вполне пристойно — не разговаривали. Кто-то, заложив руки за спину, внимательно рассматривал икону, перед которой стоял. И видно было, что все они прислушиваются к звучанию хора — как бы с некоторым одобрением. Но в целом, впечатление, что они рассматривали богослужение, как красивую постановку, как театр. А на молящихся, особенно на священнослужителей смотрели как бы несколько свысока, — как на участников театрального действа. Ясно, что им и в голову не приходило, что здесь совершается самое важное и самое существенное из всего, что есть в мире. Что нам делать и возможно ли что-либо сделать, чтобы эти люди — а их, увы, большинство — начали хоть как-то прозревать?

Булыгина С., г. Москва

Дать прозрение может только один Бог. Но для этого человек не должен удовлетворяться только земным, которое на глазах его проходит. Для этого он должен искренне и серьезно искать значение жизни и смерти. И для этого он должен обратить внимание на то, что значит жить по совести и правде, и по истине — то есть на тех, кто ходит в Церковь. Вот мы стоим за Божественной литургией, но что это значит?

Мы помним слово апостола Павла, что смысл нашей жизни и смысл всех наших духовных подвигов заключается в том, чтобы мы принесли себя в жертву благоугодную Господу. Это значит, что не красота пения и не красота богослужений все определяет. Наша жизнь не может быть благоугодной Богу, не может быть приятной Ему жертвой, если мы не будем учиться исполнять волю Божию, если не научимся даром Христа единственной заповеди — о любви к Богу и к человеку. И вся красота богослужений будет пустой, лишенной всякого смысла.

Об этом возвещает нам Церковь еще через древних пророков. Пророк Осия говорит от лица Господа: «Милости хочу, а не жертвы» (Ос. 6, 6). А пророк Исаия выносит грозный суд: «Праздники ваши ненавидит душа моя, — это он о богослужениях говорит, — они бремя для Меня; Мне тяжело нести их». «Научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову. Тогда придите — и рассудим» (Ис. 1, 17—18). До скончания века звучат эти слова. Господь говорит нам, что наша каждодневная жизнь должна стать жизнью по истине, иначе богослужение будет театром. Театром? Именно так сказал один из древних отцов Церкви: «Мы будем играть комедию богослужений, если наша жизнь не будет жизнью по истине и правде каждый день». Господь напоминает нам, что красота богослужений запечатлена Его Крестом, Его Божественной истиной, Его правдой.

И еще одна важная мысль как продолжение этой. В книге архимандрита Софрония «Старец Силуан» есть замечательные рассуждения о том, как могут воспринимать неверующие люди духовную жизнь. «Все афонские монахи, — говорит один такой случайно попавший на Святую гору интеллектуал, — сумасшедшие». Отец Софроний пишет: «Да, все они сумасшедшие минус святость». Поистине, святость и подвиг стяжания святости — безумие для мира сего, живущего только тленным. Как созвучно это со словами апостола Павла: «Мы безумны Христа ради»! Но тот, кто познал благодать Христову, может без сомнения повторить: «Мудрость мира есть безумие».

Несколько лет назад на Пасху мне дано было благодатно узнать, что воистину воскрес Христос. Но со временем эта радость куда-то ушла, и порой я стала даже сомневаться, действительно ли со мной такое было. Появилось множество вопросов, на которые я не всегда получаю ответ. Не то чтобы я отошла от Церкви. Я по-прежнему молюсь, хожу в храм по воскресеньям, но исполняю это уже как бы только по обязанности. Посоветуйте, что мне делать.

Т.И. Шадрина, г. Ставрополь

Благодарите Бога за милость однажды коснуться по-настоящему тайны Воскресения. Для многих грешников, ставших святыми, одной такой встречи с Господом хватило на всю жизнь. «Христос воскресе из мертвых» — вот суть Символа веры, который исповедуем мы. Но это не означает, что наша вера всегда чиста и проста, как у детей. Вера не упраздняет вопросов. Вера не есть нечто неподвижное. Она может возрастать, она может умаляться. Она может быть пламенной, и она может быть хрупкой. Мы знаем также, что с первых часов, с первых дней, когда Господь дал знамение Своего Воскресения, никто из учеников не поверил тотчас же, что Он воскрес. Ученики медленно восходили к вере. Некоторые из них вначале просто отказывались веровать. И это должно быть укреплением для нас. Это позволяет нам лучше понять, что наша вера — дар Божий, который мы должны постоянно вымаливать, та живая реальность, которая может естественно проходить через охлаждение и бури сомнений, и даже отречение. Когда жены-мироносицы сообщают апостолам о явлении ангелов, возвещающих Христово Воскресение, апостолы совсем не похожи на тех, кто готов в это поверить. Напротив, «явились им яко лжа глаголы их» (Лк. 24, 11). Как ложь! Поразительно это слово Евангелия. Тем не менее Петр, встав, побежал ко гробу. Вне сомнения, он хотел во всем убедиться сам. «Наклонившись, он увидел только пелены лежащие, и пошел назад, дивясь сам в себе происшедшему». Петр еще не верует в Воскресение. Он терзаем сомнениями. Но он придет к вере. Скоро мы увидим его охваченным огнем Пятидесятницы и проповедующим среди множества народа. «Мы, апостолы, — скажет он, — свидетели всего, что сей Иисус совершил в Иудее и в Иерусалиме. Вы убили Его, пригвоздивши руками беззаконных, но Бог воскресил Его в третий день».

Каждый день, и в особенности каждый воскресный день, мы должны благодарить Бога за свет Пасхи, который Церковь донесла до нас. Приносить хвалу Христу и молить Его, чтобы Он предстательством всех святых продлил Свою милость нашей земле. Вера в Воскресение Христово — дар. Мы должны беречь этот дар и умножать его. Мы должны неусыпно бодрствовать над тем, чтобы наша вера возрастала. Вера в Воскресение — дар, который зовет нас жить так, чтобы мы были уже теперь, как говорят святые отцы, воскресшими, теми, кто причастен вечной победе Божией, ищущими горнего, а не земного. Но вера в Воскресение Христово — не дар, который мы должны ревниво хранить для себя. Это дар, который мы должны передать другим. Можем ли мы возвещать о вере нашей жизнью другим? Имеем ли власть сказать, что Христос — вовеки живой, и что быть христианином значит жить истиной Воскресения? В мире и в радости — среди многих испытаний и скорбей, идя по дороге жизни вместе с воскресшим Христом.

У Шекспира в одном из его сонетов есть такие слова: «Червь выбирает лучшие плоды в садах, и точит словно душу червь сомненья…». Что это за «червь сомненья»? Почему даже апостолы при виде воскресшего Христа «усомнились» в реальности Его Воскресения? Можем ли мы, и каким образом, преодолеть этот губительный яд? Ведь известно, что наша Церковь в годы гонений, как Вы писали в одном из номеров «Русского Дома», прославилась не только великим сонмом мучеников, но и небывалым по массовости отступничеством, которому порой причастны были даже священники.

И. Стариков, г. Смоленск

Да, мы помним, как это происходит при встрече одиннадцати учеников с воскресшим Христом. Апостолы приходят в Галилею, восходят на гору, назначенную им Господом. Они видят Его, и падают к Его ногам. Но «некоторые усомнились». И Господь приближается к ним. Самое поразительное, что мы слышим здесь, — сомнение. В том числе среди тех, кто только что поклонился Ему. Впечатление, что сомнение угрожает всем апостолам, поставленным перед реальностью, слишком превосходящей их способность воспринять ее.

В Евангелии от Луки это показано при первом явлении Воскресшего: перед лицом чрезвычайного откровения апостолы, охваченные радостью и страхом, сокрушены, они как бы исчезают. Очевидно, причиной этого было несоответствие между тем обыденным, в котором они жили, и величием тайны.

Сомнение — это тревожное возвращение к уже как будто преодоленному: правда ли это, действительно ли, что Бог стал человеком, что Христос воскрес? В течение всей истории человечества червь сомнения подтачивает корень веры. Мы не должны удивляться искушению сомнением, потому что оно с самого начала рядом с нами. Мы видим его, когда стоит вопрос о «теоретической» вере, о вере, выраженной в Символе веры, в богооткровенных истинах, в которые мы призваны верить. И мы находим его, когда речь идет о «практической» вере, неотделимой от источника нашей жизни.

Сомнение подрывает наши силы, нашу решимость, нашу радость в служении Господу. Оно заставляет многих спрашивать себя: «Тем ли путем я иду? Не лучше ли сменить ориентиры?» Сами по себе это законные вопросы, которые, естественно, задают люди мыслящие, самокритичные, способные восходить от силы в силу. Но если сомнения касаются существенного, если они повторяются, если они приводят к опустошению, к отнятию наших внутренних сил, очевидно, что речь идет о диавольских искушениях, направленных на то, чтобы подорвать корень нашей христианской жизни. И даже самого пастырского служения. Потому что где истина, там смирение и радость, а где ложь, там смятение и тревога, хуже того — уныние.

Очень часто пастыря точит червь сомнения — в конце ли пути или в самом начале его, чтобы все погубить. Если бы апостолы остановились, чтобы снова и снова анализировать свои сомнения, Церковь никогда бы не родилась. Ученики Христовы оказались способными преодолеть их, потому что они приняли Воскресшего и всю правду Его, и служение, которое Он им доверил. Никто не застрахован от ошибок — они как бы неизбежны, — но горе тому, кто упорствует в них. Надо, прежде всего, исполняться радости и благодарности за дар трудиться для Господа и спешить исправиться, когда становится ясно, что жизнь опрокидывает все, даже как будто убедительные построения нашего ума.

Во-вторых, нам следует отдавать полный отчет, что значит власть Христа. «Дана Мне всякая власть на небе и на земле», — говорит Господь. Оглядываясь вокруг, мы видим власть сатаны, его все более успешные попытки все обесценить и обессмыслить, поразить унынием — духом равнодушия, отрицания, легкомыслия, потребительства — даже верных. Видеть власть Христа, значит быть способными созерцать силу, с которой Дух Святой действует в человеческих сердцах. Это не сила, остающаяся на небе, но это Дух, посланный в сердца людей земли, постоянно воюющий за нас.

Наконец, Господь учит нас, как жить. Он делает это Своей жизнью, Своей благодатной нищетой, образом общения с людьми, постоянным преданием Себя воле Отчей, Своим неимением места, где главу приклонить, и Он выражает это в заповедях Нагорной проповеди. Они — главное основание христианской и тем более пастырской деятельности.

Пастырство существует для того, чтобы приобщить людей силе и славе Божией. «Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа», — заповедует воскресший Христос. Первое осуществление этого — крещение. По дару этой Божественной силы, мы получаем возможность научиться соблюдать то, что заповедано нам, то есть жить, находя даже среди бессмыслицы все побеждающий Смысл, следуя тому образу жизни, который именуется заповедями блаженства.

Нагорная проповедь учит нас образу жизни, совершенно отличному от образа жизни обычных людей — не показной внешней видимостью или искусственной нищетой, но той, которая возвещает веру милосердием, кротостью, терпением, любовью, принятыми от распятого и воскресшего Господа. Никто не застрахован от ошибок, но если мы искренне и смиренно следуем за Христом, Он не попустит нам подпасть под власть диавольского обмана, Он придет на помощь. И если мы будем стараться по-прежнему смотреть на все открытыми глазами, Он покажет нам, где мы ошиблись, и где правильный путь. Победитель смерти и ада всегда сильнее всего! Христос хочет всех спасти, Он говорит: «Придите ко Мне все». Но сила нашей веры зависит от жизни по вере.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.